Джек Ермакович1

Глава Первая "Начало"

 

Я до сих пор помню то время из детства. Гарь, сырая древесина и раскаленное железо этим пахло все вокруг. Наш дом, одежда, даже хлеб, который отец приносил с рынка. Другого я попросту не знал. Отец, Торн, говорил мало. Его руки напоминали корни старого дуба, а суровый нрав был под стать им. В нашем доме не жаловали праздные разговоры утром кузница, вечером  тренировка, а между ними лишь еда и короткий сон. Звон молота преследовал меня повсюду, казалось, он звучал в голове даже тогда, когда в мастерской царила тишина. Мать я помню смутно: мягкий голос, полевые цветы, теплые руки. Иногда мне казалось, что память хранит эти воспоминания мне назло чтобы я не забывал, как дома было тепло не только от горна, отчего становилось лишь больнее.

 

Глава Вторая "Жизнь больше не будет прежней"

 

Потом пришли они. Твари, о которых прежде шептались только в тавернах после третьей кружки пива. Гигантские, бесшумные пауки. Их лапы оставляли в земле глубокие борозды. Я был ребенком, но материнский крик помню до сих пор. Отец выбил дверь кузнечным молотом, но опоздал. На полу остались лишь клочья одежды и липкая паутина, тянущаяся к самому лесу. Никаких прощаний, никаких ответов. Только застывший в дверях отец и я, не понимающий, куда исчезла мама. С тех пор во мне поселился страх перед пауками, а рядом с ним обжигающая  ярость. Странная смесь я одновременно трепетал перед ними и хотел броситься на тварей с голыми руками. Даже обычный паучок в углу заставлял меня до боли сжимать кулаки. Нелепо? Возможно. Но тогда мне было все равно, как это выглядит со стороны. Отец не стал гладить меня по голове и сыпать утешениями он просто не умел. Он лишь бросил коротко:

- Если боишься учись держать меч.

- А если я не хочу бояться?

- Тогда не отворачивайся.

На этом разговор был окончен. Отец всегда обходился минимумом слов, словно высекал их на камне. Тренировки начались беспощадные. Утром я работал у горна, учась чувствовать металл — когда он податлив, а когда готов треснуть.

 

Вечерком брался за клинок и щит. Я понятия не имел откуда Отец умел обращаться с мечом но за ужином когда я спросил его он пусть и не хотел но я был настойчив и он рассказал, что раньше он был солдатом из нашего ополчения. Когда-то у нашей деревни было ополчение сотня человек опытных солдат в кожаной броне с стальными пластинами на плечах, груди и наручи. Оружие у них было разное у кого то мечи у кого-то Луки самодельные у остальных были вилы вместо копья и щиты круглые из дуба с стальной окантовкой. Но после нападения разбойников на деревню большая часть ополчения погибла а оставшихся хотели сделать наставниками для новых солдат ополчения. Но мой отец отказался сказав что хочет проводить время с семьей но свою броню и оружие оставил. Разбойников убили их вещи собрали и продали. Ладно продолжим.

 

Отец гонял меня по каменистым тропам с тяжелым грузом на плечах, сбивал с ног деревянной палкой и заставлял подниматься снова, пока ноги не начинали дрожать от усталости.

- Ты обращаешься со мной, как с вещью - выдохнул я однажды, едва удерживая тяжелый щит.

- Потому что ты еще не понял жизнь будет более жестоко чем эти тренировки. - сказал он серьезно. 

- А если я уже не могу встать из за боли? -спросил я пока я пытался не уронить щит.  Отец замер, помолчал, затем подал мне руку:

-Значит, встанешь и будешь должен учиться её терпеть. Наверное, за это я его и любил. Он не обещал легкой дороги и не пытался залечить мою боль. Он просто был рядом и заставлял меня расти над собой. Я крепчал руки привыкли к тяжести молота, а затем легли на рукоять меча. Я научился читать следы на земле, различать звериные повадки и всегда проверять, что у меня за спиной. В этих землях такие навыки полезнее красивых речей. И все же я знал: отец готовит меня не просто к выживанию. Он готовит меня к дороге, которая однажды приведет к мести любому пауку что встанет на пути. 

 

Глава Третья "Жизнь до ухода из деревни"

 

До моего ухода жизнь состояла не только из угля и стали. Просто порой казалось, будто остальное не имеет значения. По воскресеньям я носил отцу обед к реке, где он чинил плуг или подковывал лошадей. Там пахло тиной, влажной травой и дымом из деревенских труб совсем иначе, чем в мастерской. Я любил этот запах, он значил, что на пару часов можно оставить работу в стороне и посидеть на берегу, наблюдая, как вода плещется о камни.Однажды я спросил отца, помнит ли он маму.

- Помню, - коротко бросил он.

Я ждал продолжения, но его не последовало.

- И все? -спросил я. 

- А что еще тебе нужно?- спросил он с явным нежеланием говорить об этом. 

Тогда я разозлился. Сейчас-то я понимаю он просто не умел говорить о ней, не трогая старые раны. Но в тот день я ушел к реке и до темноты швырял в воду камни, ни один из которых не долетел до другого берега, тонув на середине. Был у меня и приятель Нил, сын мельника. Как-то раз он уговорил меня заглянуть на ярмарку в соседнее селение. Я согласился, хотя шумная толпа быстро начала утомлять обилием чужих лиц и тел. Нил купил медовую лепешку и сунул мне половину:

- Ты всегда такой мрачный?-спросил он пытаясь меня подбодрить.

- Только когда меня об этом спрашивают. -сказал я. 

Он рассмеялся, и я, к своему удивлению, тоже улыбнулся. Это был хороший день. Обычный и оттого особенно ценный. Я умел чинить простые вещи подтянуть петлю на воротах, заменить гвоздь в тележном колесе, подправить лезвие ножа было не особо сложно. Соседи часто заходили с мелкими просьбами, расплачиваясь порой не звонкой монетой, а съестным. Как-то старуха Мара принесла корзину кривых, пятнистых яблок - лучших во всей округе. Я съел одно прямо у кузницы, запивая горячим чаем, и на миг забыл запах железа, ощутив лишь кисловатую, освежающую сладость. Отец ворчал, что такие мелочи отвлекают, но никогда не запрещал помогать людям. Наверное, понимал: если учиться только убивать, однажды можно забыть, ради чего вообще держишь в руках оружие. К мечу я привыкал долго. Первые месяцы он казался чуждым и неповоротливым, а страх уронить его и показать слабость лишь сковывал движения. Молот был честнее - его тяжесть была понятна. Меч же требовал ювелирной точности, а я пытался задавить врага лишь напором. Отец раз за разом выбивал оружие из моих рук:

- Перестань бить так, будто сталь тебе что-то должна.

- А разве нет? -спросил я. 

- Меч - нет. И люди тоже.

Я запомнил эти слова, хотя тогда они казались очередной загадкой.

 

Глава Четвёртая "Начало путешествия"

 

В двадцать два года я собрал нехитрый скарб, проверил ремни на доспехе и в последний раз заглянул в кузницу. Там все было по-прежнему: угли, наковальня, запах окалины. Только молот теперь держал не отец.

- Я найду их - сказал я.

- Знаю. -сказал он усталым голосом. 

- Я все еще боюсь. - сказал я с небольшой дрожью в голосе. 

- Хорошо, ответил он. - Значит, не возомнишь себя бессмертным. Я хотел сказать что-то умное, но не смог. Крепко обнял его - неловко, словно мы оба разучились этому, - и шагнул за ворота. Я отправлялся на поиски своего пути и мести. Страх шел рука об руку с яростью, и я еще не знал, кто из них победит. Деревня не устраивала мне громких проводов. Поутру торговец переругивался с покупателями у колодца, соседи спорили о чем-то своем, а над крышами вился привычный кузнечный дым. Мир не собирался останавливаться из-за моего ухода, и, честно говоря, от этого становилось легче.

С собой я взял лишь нож, кремень, сменную рубаху, старую броню отца, стальной меч да старую кожаную перчатку матери — единственное, что отец сохранил. Перчатка была мала, немного порвана и пахла пылью так как мы боялись её помыть ведь думали, что она порвëтся, но я надежно спрятал ее во внутренний карман. На большаке я оглянулся лишь единожды. Не из страха. Почти.

 

  Глава Пятая "Работа и Разочарование"

После ухода я ходил по другим деревням и наткнулся на деревню возле реки там был маленький порт с торговым кораблём. Я повернул голову в сторону корабля и заметил объявление на стене на которой было написано о наборе в команду торгового корабля. Я пошел на собеседование и примерно через часа 2 меня всё же приняли на борт. Сначала я был Юнгой. Затем спустя несколько месяцев я стал плотником. Я все эти месяцы обучался у второго плотника Серёгой звали он меня обучал всему что знал сам. Как заделывать пробоины закрывать щели и ставить балки так чтобы они из за давления не слетели.

Но после того как наш корабль утонул в шторме из за того что нам подсунули карту на которой были обозначены неверные сведения о водоворотах и рифах. Мы были в ужасе наш корабль чуть ли не переворачивали волны я ели успевал затыкать пробоины но когда я побежал в трюм чтобы помочь Серёге который был у нас вторым плотником заделать большую пробоину но меня чем-то ударило по затылку и я вырубился. Спустя время я очнулся на береге. Я был весь Мокрый мой рюкзак был порванный но вещи внутри были сухие. Все же не зря я на перед каждым плаванием заворачивал в шкуру каково то монстра она была синеватого цвета и не пропускала воду. Но все же она немного порвалась и моя рубаха была немного Мокрая а броня слегка покрылась коррозией. Я переоделся в более менее сухую одежду и одел броню. Рюкзак пришлось выкинуть так как его лямки порвались, а дно было оторвано когда я пытался вытащить вещи из него. Я посмотрел в лес и увидел дорогу потом когда я пошел по ней я дошел до какой-то деревни я встретил там нашего капитана и троих людей из команды остальные 3 человека умерли я подошёл к ним и я понял почему все были такие недовольные. Как мне рассказали другие члены команды у нашего капитана не было денег для покупки нового корабля и нас расформировали. Выдали нам немного денег в качестве последней зарплаты и мы разошлись. Но я не отчаялся и пошел дальше путешествовать пока не дошёл до места которой станет всей целью моей жизни.

 

Глава Шестая "Начало новой жизни"

 

Когда мне исполнилось 23 года я пришел к огромной крепости как я потом узнал она называлась крепость Мора где находились легионеры поклоняющиеся богу Смерти и Иссушения Войденсу.

Я зашёл в крепость она была большой черных и серых оттенков. На входе меня встретил Свен один из легионеров. Спустя несколько недель как я жил в крепости и учил их религию а спустя время я стал легионеров и скоро меня должен будет ждать обряд посвящения на котором меня сделают официально легионером. И наконец спустя несколько недель я прошел обряд посвящения. Мне на груди раскаленным ножом проговаривая клятвы и молитвы вырезали знак легиона. Было неприятно честно сказать ощущения такие что хотелось кричать от боли но я терпел и немного морщась думал. Что же будет дальше?