[Блебоп Блеблеп | Лягушонок]

Биография

Глава I. Подарок

Грухары. Народец, представителей которого осталось не так много, всё же время от времени давал о себе знать, совершая нападения на корабли, деревни, а иногда и небольшие города. И приятнее всего для грухара после успешного набега – вернуться домой с добычей.

Тринадцатилетний Асбранд Даблар бежал к отцу, зная, что тот наверняка вернулся домой с подарками. Обычно отец возвращался с изящным оружием, красивыми полотнами, редкими тканями, сладкими яствами, а по особым случаям приносил игрушки, что несколько порицалось грухарским обществом, но уважаемой семье Дабларов это прощалось.

Однако в этот раз подарок был необычен.

– Извини, сынок, в этот раз нам не очень повезло. Корабль загорелся, мы мало что успели с него унести, – говорил отец, держа в руках чан с водой. – Но подарок для тебя у меня всё равно есть, смотри.

Отец поставил чан на землю, тогда Асбранд увидел, что в нём плавает огромный головастик.

– Он твой, – сказал отец, потрепал мальчика по голове и ушёл на пир.

С этого дня мальчик начал ухаживать за головастиком. Он приносил ему насекомых, ящериц, маленьких рыб, рачков – всё то, что могло поместиться в пасть этому удивительно прожорливому существу. Через неделю было решено переселить его в бочку, так как чан оказался маловат. Когда Асбранд с отцом переносили головастика из чана в бочку, мальчик спросил:

– Интересно, долго он будет ещё расти? Ему же так и бочки не хватит.

Отец усмехнулся.

– Не думаю, что он долго проживёт. Лето на исходе, а у нас тут холодновато. Замёрзнет.

Мальчик не хотел смириться с тем, что существу, о котором он так заботился, уготована участь замёрзнуть насмерть. Он добился того, чтобы рядом с бочкой развели отдельный маленький костерок, за которым Асбранд неусыпно следил днём, а на ночь наказывал следящему за другими кострами следить и за этим, маленьким. Однажды из-за этого костра чуть не произошёл пожар, ведь бочка стояла в сенях дома, тогда мальчик сам вырыл рядом ямку, вокруг неё создал небольшую песчаную насыпь и перенёс огонь в углубление.

Головастик рос и менялся. Его хвост укорачивался, а отростки по бокам тела постепенно превращались в лапки. И вот, в один осенний вечер, Асбранд обнаружил, что его питомец сидит рядом с бочкой и пытается в неё запрыгнуть, издавая при этом жалобный лягушачий писк. Асбранд положил лягушонка обратно в бочку, а потом уговорил отца приладить к бочке несколько дощечек, чтобы лягушонок мог сам залезать в бочку и вылезать из неё.

Зимой стало труднее. В бочке было слишком холодно, а у костра кожа быстро высыхала. Бедный лягушонок всё время бегали из бочки к костру и обратно, издавая при этом жалобные булькающие звуки: “Блебоп… Блеблеп…“

Тогда рядом с костром в землю врыли ещё и ведёрко, в котором лягушонок и проводил большую часть времени. Асбранд добывал ему пропитание всевозможными способами: ловил небольших рыб в проруби, ставил силки на маленьких птиц, а иногда и находил мышиные норы под снегом. Асбранд сам ходил на лёд за водой для лягушонка, сам рубил лёд, сам нёс воду в вёдрах. Но лягушонок всё же с трудом переносил суровую зиму и всё жалобно булькал: „Блебоп… Блеблеп…“

– Блебоп да блеблеп... – с усталостью в голосе отвечал ему Асбранд. – Вот и будешь ты зваться: Блебоп Блеблеп.

Так лягушонок получил имя.

Глава II. Школа

Блебоп пережил первую зиму в своей жизни. С приходом весны он стал активнее, всё чаще его можно было заметить скачущим около бочки и Асбранд выходил с ним погулять. С интересом лягушонок рассматривал первые травинки, почки на веточках кустарников, ловил сонных мух, наблюдал за весёлым бегом ручьёв. В первую свою весну он начал подавать голос. Нет, разные звуки он издавал и раньше, но то был печальный писк да жалобное бульканье, а сейчас он пытался петь. Да, у него это не очень получалось, звуки его лишь отдалённо напоминали песни лягушек, которые он слышал у берегов рек по вечерам, но он всё же старался походить на них. Или нет?

Асбранд, проводивший с Блебопом много времени отмечал, что иногда звуки, издаваемые лягушонком, больше походят на лепетание младенца, чем на кваканье лягушек и жаб. Во всяком случае, от Блебопа можно было часто услышать следующее:

– Аааа…

С каждой неделей всё отчётливее становилась речь лягушонка, в середине лета он уже произносил целые слоги:

– Ааас… Ааан… Рааан…

Известие о том, что семья Дабларов имеет у себя лягушку, способную говорить по-человечески, быстро распространилась в грухарском поселении. Правда, редко кому удавалось услышать это, ведь при появлении незнакомых, Блебоп быстро взбирался по доскам в свою бочку, опускался на дно и затихал. Тогда любопытные стали прятаться, чтобы стеснительный лягушонок их не заметил. Поначалу это работало, но со временем лягушонок стал внимательнее и любопытным всё реже удавалось что-то услышать.

В конце лета в доме Дабларов собралось множество грухаров по случаю успешного налёта на небольшой прибрежный город. Блебоп безвылазно сидел в бочке, так как шум и крики пьяных пугали его, тогда Абсранд решил выйти с ним на свежий воздух. Лягушонку это помогло, он стал несколько спокойнее. Они с Асбрандом вышли на небольшой холм, на вершине которого была рассыпана груда булыжников. Обычно здесь было много детей, которые развлекались, прыгая и бегая между камней, но сейчас почти все из них были дома, некоторые были на празднике, из-за чего Асбранд и повёл Блебопа на этот холм.

Блебоп сам любил попрыгать, поэтому он стал перепрыгивать с булыжника на булыжник, иногда срывался и падал на траву, но снова поднимался и снова прыгал. Ему очень хотелось допрыгнуть до самого большого камня. И вот, спустя несколько попыток, ему всё же удалось, перепрыгивая с более низких глыб на более высокие, взобраться на вершину самого большого камня. На самом деле камень был немного ниже Асбранда, но из-за того, что камень был на холме, а Блебоп был очень маленьким, лягушонку казалось, что он очень высоко.

И тут Блебоп впервые увидел закат.

Лучи заходящего солнца больно били в глаза лягушонку, но он всё смотрел на алое зарево на востоке. Облака окрасились в розовый в лучах закатного светила, и Блебопу казалось, что на востоке расцвёл огромный красочный цветок, в центре которого лежит ослепительный золотой нектар.

Увы, очарованный закатом, он не услышал подходящей к нему толпы пьяных любопытных, которые очень хотели увидеть чудо мира сего – говорящую лягушку. Не найдя чуда в сенях, они вышли на улицу и стали искать его на улице. Так они вышли на тот же холм, где были Асбранд с Блебопом.

Толпа окружила камень, на котором сидел лягушонок, все эти пьяные требовали от него, чтобы он заговорил. Кто-то угрожал ему, кто-то решил вежливо просить, многие просто ждали, что же будет. А сам Блебоп не знал, что делать. Он прижался к камню как можно сильнее и старался как бы слиться с ним воедино, стать таким же камнем, но ничего не получалось. Страх и отчаяние заполнили душу маленького существа, и тогда из груди его вырвался жалобный булькающий возглас:

– Асбранд…

В этот момент Асбранд пробился сквозь толпу, снял лягушонка с камня и убежал с ним в дом.

Напрасно потом толпа пыталась найти Блебопа в бочке: Асбранд спрятал его под своей кроватью и выпустил только ночью, когда толпа частью разошлась по домам, частью лежала, сваленная алкоголем. Лягушонок тихо залез в бочку и опустился на дно.

Так он начал говорить уже целые слова, а к зиме научился составлять простые предложения, однако разговаривал он только в окружении Дабларов.

Эту зиму перенести уже было проще, ведь после случая на холме многие грухары стали предлагать свою помощь в уходе за Блебопом. Многие таким образом хотели добиться расположения говорящего лягушонка, чтобы он не стеснялся говорить в их присутствии. И да, это сработало. Этой зимой лягушонок познакомился со многими людьми не из семейства Дабларов, но всё же с Дабларами он чувствовал себя раскованнее и безопаснее, а особенно – с Асбрандом.

Шло время, лягушонок узнавал этот мир всё больше. Ему нравилось играть с детьми, ведь он, в конце концов, и сам был ребёнком. И дети его любили, для них он был существом из сказки, которое можно потрогать, с которым можно поиграть и попрыгать на камнях. Но не мог Блебоп не заметить, что относятся к нему всё же иначе, чем к ребёнку, скорее как к какой-то вещи, безделушке. Да и сами дети могли легко его бросить, оттолкнуть, если он им мешался. Но он, по своей большой доброте и наивности, не обижался на них, для него это была лишь игра.

Однажды ему приснился сон. Первый в его жизни. Он сидел на кочке среди огромного болота, а вокруг него были десятки таких же, как он. Разных размеров, разного цвета. Все они сидели и пели лягушачьи песни. И он сидел среди них и пел с ними. Сон оборвался.

Блебоп был в том возрасте, когда дети слишком любопытны и задают очень много вопросов о мире. Тогда он подошёл к Асбранду.

– Асбранд! Асбранд!

– Что такое?

– А зачем снятся сны?

Асбранд посмотрел на него в недоумении.

– Как это, „зачем“? Просто снятся… Так нужно.

– А кому нужно?

– Богам нужно, Блебоп.

– Аааа, богам…

Асбранд иногда рассказывал Блебопу то, что ему рассказывали в детстве, из-за чего лягушонок полностью погрузился в грухарскую культуру.

Асбранд уже дорос до того, чтобы ходить в набеги вместе с отцом, поэтому иногда он покидал дом, чтобы вернуться с добычей. В такие дни Блебоп обычно уходил из дома, и никто не знал, где же он пропадает, но стоило только Асбранду появиться на горизонте, как, неизвестно откуда взявшийся, Блебоп бежал к нему. Сначала о нём беспокоились, но потом, когда в очередной раз Блебоп выбежал навстречу Асбранду с набитым рыбой ртом, все поняли, что лягушонок в такие дни вовсе не бедствует. А ещё позже кто-то заметил, что Блебоп в общем-то и не прячется, просто в лесу его трудно обнаружить из-за его окраса, благодаря которому он становится похож на бревно, или пень, или кочку на болоте. И тогда грухары поняли, что Блебоп может быть не только забавной безделушкой.

Его начали готовить в разведчики, чтобы он мог узнавать, наблюдая с опушки леса, какой город или деревня богаче. Да, природный окрас хорошо маскировал Блебопа, но всё же недостаточно. Его влажная кожа отлично собирает на себя веточки и листики, поэтому сначала его принялись учить тому, какие веточки и листики лучше скрывают в лесу, а какие – на болоте. Его учили не боятся незнакомцев, а следить за ними, учили добывать еду и воду в природе, впрочем, последнее Блебоп и сам неплохо умел.

Его учили читать и писать, что давалось ему с большим трудом. Если чтение у него всё-таки получалось, то вот с письмом было сложнее. Его неуклюжие лягушачьи пальчики с трудом удерживали перо, не говоря уже о совершении этим пером каких-то точных движений. Всё, чего удалось добиться, – это пары коряво написанных слов, на большее пальцы Блебопа оказались неспособны.

Было у Блебопа и ещё одно занятие, которое, правда, кроме него всерьёз никто не воспринимал. Однажды из очередного похода Асбранд принёс лютню. Инструмент очень заинтересовал лягушонка. Звук струн понравился Блебопу и он захотел на ней играть. Правда, лютня для него была великовата, поэтому ему приходилось садиться перед ней и дёргать за струны. Нужно ли говорить, что ничего дельного из этого не получалось? Да только не в росте была главная проблема.

Блебоп дёргал за струны, дёргал сильно и резко, чтобы был хоть какой-то звук, да только тонкая и нежная кожа на его пальцах для этого оказалась не предназначена. Каждый раз он отходил от лютни с окровавленными пальцами, каждый раз кожа заживала, и каждый раз он надеялся, что кожа загрубела достаточно чтобы играть на лютне. И каждый раз надежда разбивалась о жёсткие струны лютни.

Блебоп расстраивался, но попыток совладать с лютней не бросал. А тем временем, на восьмом году жизни обучение его делу разведчика подошло к концу, всё, что могли дать ему грухары в этом вопросе, он уже получил. Но применить свои знания на практике ему не пришлось.

Была осень, семилетний Блебоп шёл по утреннему лесу в поисках какого-нибудь нового болотца. Очень ему нравилось их находить, ведь на в них так приятно проводить время, плавая в густой, илистой воде, ища при этом самых разных рачков, рыб, насекомых. В тот день на душе у него было легко: кожа на пальцах загрубела особенно сильно, быть может, в этот раз лютня ему покорится?

Навстречу ему из-за поворота неожиданно вышли два незнакомца. В руках у них были корзинки, а сами они что-то пристально высматривали по сторонам. От неожиданности все растерялись: путники – потому что видели перед собой огромную жабу на двух ногах, а Блебоп – потому что видел незнакомцев прямо перед собой.

Один из путников нарушил молчание:

– А вы не знаете, где тут…

Не успел он договорить, как Блебоп в два прыжка оказался в лесной чаще и исчез из виду. Да, оказывается, незнакомцев он до сих пор боится, во всяком случае, если они его видят. Блебоп быстрым движением заглотнул пролетавшего мимо жирного жука и подумал: „Корзинки, смотрят чего-то… Грибники! Нечего там бояться…“

Блебоп продолжил свой путь. Вечер застал его посреди леса, и он решил заночевать прямо там, где находился. Спал он неспокойно, ему всё чудились доносящиеся откуда-то звон металла и треск горящей древесины. Проснулся он за час до рассвета с тяжёлым предчувствием. Решив не терять времени, он направился к родному селению. Когда он подходил к нему, утреннее солнышко уже припекало и воздух был особенно тёплым. Пахло гарью.

Осторожно переползая между деревьями, Блебоп выбрался на опушку, с которой было видно поселение. Горькая картина предстала его взору: сожжённые дома, убитые соплеменники. Буквально всё, что составляло его мир, было разрушено, а среди трупов и пожаров ходили чужаки. Среди чужаков он увидел знакомые лица: те самые грибники. Грибники с окровавленными топорами. Блебоп испытывал смесь обиды, ярости и отчаяния. Впервые при виде чужаков он не боялся. Он ненавидел. В первую очередь – себя. Он провалил первый и единственный в его жизни экзамен – экзамен разведчика. Провалил больно и горько. Но сформировавшиеся инстинкты остановили его от самоубийственных действий. Он подождал, когда чужаки уйдут.

Он долго бродил среди пожаров, всматриваясь в искажённые смертью лица. Многих он нашёл, многих, но не всех. Не было здесь Асбранда.

Дождь полил неожиданно, и это сыграло на руку Блебопу: пожары потухли быстрее, а угли остыли. Тогда он вошёл в свой дом.

Не было больше никакого дома, лишь угли, обгорелые брёвна, оплавившиеся кубки. Блебоп собирал всё, что попадалось: осколки стёкол, помятые бронзовые блюда, черепки. На мгновение взгляд его задержался на чём-то. Среди обгоревших деревяшек он заметил какие-то тонкие тёмные жилы. Он нагнулся и потянул за них. На пальцах его осталась копоть, а в жилах он заметил металлический отблеск. Это было всё, что осталось от лютни. Блебоп бросил всё, что собирал до этого. Струны удивительно легко отделились от обгоревшего дерева. Блебоп взял их и очистил от копоти.

В углу дома Блебоп обнаружил бутыль с вином. Он помнил этот напиток. В одну из зим, когда он пожаловался на холод, отец Асбранда протянул ему чарку с этим напитком со словами:

– Выпей, согрейся.

В тот момент Блебоп впервые ощутил это удивительное тепло, разливающееся по пищеводу, такое непохожее на всё остальное. Блебоп выпил и теперь. И снова по его телу разлилась теплота. Он выпил ещё и ещё. И с каждым глотком его тело согревалось, а разум наполнялся туманом и дрёмой.

Он заснул.

Глава III. Университет

Когда Блебоп проснулся, голова его ужасно болела, руки тряслись, но левая крепко сжимала вырванные струны. Он сел на обугленное бревно и задумался.

Да, он потерял всë. Да, по своей вине. Да, у него не осталось близких людей. Да, лютня сгорела. Но он был жив, а значит, он ещё может что-то предпринять. Но что?

Порыв холодного северного ветра дал ответ на этот вопрос: сначала нужно выжить. Блебоп не мог сам всю зиму колоть дрова и жечь костёр, одновременно добывая пропитание, поэтому единственным верным решением была миграция в более тёплый регион.

Левая рука его всё ещё сжимала струны. Не мог он просто оставить их здесь, как и не мог всюду таскать их в руке. Тогда он скрепя сердце свернул каждую струну в кольцо и надел на левую руку. Отныне пять тонких металлических обручей обхватывают его запястье.

Так началась его жизнь в постоянном страхе. Много он переплыл рек, много исходил лесов, во многих болотах жил. Питался рыбой, ящерицами, насекомыми. Удавалось ему чудом уходить от волков и медведей, он хорошо развил искусство маскировки, прячась от путников, изредка встречавшихся ему. Он научился спать с открытыми глазами. Он научился зарываться в ил. Он научился становиться грязью, бревном, кочкой... Он нигде и никогда не оставался надолго, он всегда был в пути, особенно весной и осенью. Осень гнала его на юг, в тепло, весной же он уходил на север, надеясь вновь встретиться с Асбрандом, ведь в душе Блебопа всё ещё не гасла надежда на встречу со старым другом.

Так и истратил бы свою жизнь Блебоп, скитаясь по лесам и болотам и дичая с каждым годом, если бы не его страсть к музыке, которая то и дело толкала его ближе к городам, туда, где в ясный летний вечер, наклонившись к воде тихой равнинной реки, протекающей через город, можно услышать звуки лютни, поющей в руках местного барда.

На третье лето после разорения родного поселения Блебоп научился оставаться незамеченным, находясь в паре шагов от незнакомца, но только при условии, что он был в лесу, на болоте или в прибрежных камышах. Влажная кожа хорошо собирала на себя всякие листочки и веточки, но Блебоп ещё дополнительно лепил на себя травинки, камыши или кусочки коры, чтобы его было труднее заметить.

Он облюбовал один городок. Названия его он не знал, да и не очень-то оно ему было интересно. Важнее было, что местная таверна соседствовала с лесом. Сначала Блебоп лишь облизывался, смотря на горы еды и вина, но в одну ночь он собрался с силами и осторожно стащил неубранные остатки со стола. И вновь приятное тепло разлилось по его телу, желудок его приятно отозвался, а сам он впервые за долгое время забылся хорошим сном.

И снилось ему родное поселение. Во сне он видел семью Дабларов, видел других соплеменников. Видел пир, видел радость, видел беззаботное время. Он видел детство. Отец Асбранда, уже не совсем трезвый и очень весёлый, усадил Блебопа на колени.

– Вот вырастешь ты, пальцы у тебя загрубеют, будешь играть на лютне, да? – улыбаясь, спрашивал он.

– Буду, – отвечал Блебоп.

– Станешь известным менестрелем, да?

– Стану.

– Путешествовать будешь, да?

– Да.

– А про нас что, забудешь?

– Про вас не забуду, – немного обиженно ответил Блебоп.

– Ну, молодец! – со смехом ответил ему отец Асбранда, потрепал лягушонка по голове и поднял тост.

Сон оборвался.

Первый луч солнца неожиданно больно ударил в глаза Блебопу. Он с ужасом обнаружил, что лежит почти у самого порога таверны. В два прыжка он добрался до кустов и залёг в них. Но напрасно он прижимался к земле, никто не видел ни того, как он спал, ни его прыжков.

С этого дня Блебоп воровал из таверны. Сначала он довольствовался объедками, а потом научился запрыгивать на склад, а оттуда уже в погреб. Он воровал осторожно, всего по немного. Вино сливал в бурдюк, неосторожно оставленный одним из посетителей таверны, он наливал чуть-чуть из каждой бочки, вкус у такой смеси был отвратителен, но это было неважно, важно было тепло, так приятно разливающееся по жилам.

В таверну по вечерам иногда захаживал бард. В такие вечера Блебоп старался не пить слишком много. Он устраивался в ближайших кустах и слушал звуки, извлекаемые бардом из лютни.

Бард тоже любил выпить, поэтому из таверны он почти всегда уходил без гроша, но навеселе. В один вечер ему удалось заработать особенно много. Все деньги он, разумеется, потратил на выпивку, из-за чего далеко от таверны не ушёл. По счастливейшему совпадению ноги его донесли до тех кустов, где притаился Блебоп, после чего он упал и крепко-крепко уснул. Блебоп лежал рядом не дыша. Он испытывал одновременно страх, любопытство, радость и желание прикоснуться к лютне. Взвесив все за и против, поборов страх, он всё же потянулся к инструменту. Аккуратно, стараясь не разбудить барда, Блебоп стянул с него лютню.

За три года скитаний по лесам и болотам, кожа на пальцах Блебопа не могла не стать грубее. Возможно, сейчас?..

Блебоп ущипнул струну. Звук лютни прорезал ночную тишину, и бард заворочался.

Блебоп бежал не разбирая дороги. На его несчастье, он забежал прямо в город. Ночь была тихая, поэтому шлёпанье его лап по мостовой было трудно не услышать, но никто не обратил бы на него внимание, если бы он не споткнулся о кочку и не ударился бы о ставни окна одного домика. Блебоп не придумал ничего лучше, чем лечь прямо на мостовую. Разумеется хозяин, вышедший из дверей дома, его заметил.

– Кто здесь!? Убью гада! – заорал хозяин, вглядываясь в темноту.

Несколько минут хозяин стоял на пороге, пока глаза его наконец не привыкли к темноте. Блебоп наивно полагал, что он просто сойдёт за пенёк, внезапно появившийся на городской мостовой, но его надежда остаться незамеченным быстро разбилась о полный удивления крик хозяина:

– Жаба! С лютней! Огромная!

И снова ноги Блебопа несли его в неизвестном направлении. Камни мостовой больно врезались в его лапы, десятки сонных людей высовывались из окон, разбуженные шумом. Он плутал в переулках, врезался в стены, спотыкался, а лабиринт из домов всё не кончался и десятки пар незнакомых глаз сверлили его. Сам того не зная, он бегал кругами. Наконец, толпа, вывалившая на улицу и перегородившая его, заставила его сменить маршрут, из-за чего он выбежал на окраину. Увидев лес, Блебоп тут же побежал через него.

Бежал он долго, до самого рассвета, а на рассвете, упав без сил, нырнул в глубокий сон.

На рассвете он продолжил свой путь. В ускоренном темпе он уходил прочь от проклятого города. Но лютню не бросил. Теперь на редких коротких стоянках леса и болота наполнялись странными звучаниями. Нет, разумеется, это не было музыкой, извлечь что-то внятное из лютни у Блебопа не получалось, но теперь хотя бы пальцы его уже не имели кровоточащих подушечек.

Глава IV. Так зачем же?

Прохладным августовским днём Блебоп собирался перейти через очередной тракт. Он долго оглядывался по сторонам, вслушивался в звуки леса, но ничего опасного не услышал. Укрыв лютню от жёстких веток кустарника своим телом, он высунулся на дорогу. Не успев переставить вторую ногу с мягкой лесной подстилки на жёсткую дорожную пыль, он услышал вдалеке голоса. Блебоп в таких ситуациях был очень осторожен, поэтому решил вновь залечь в кустах и подождать, пока путники пройдут мимо. Вообще, незнакомцев он всё ещё боялся, но, когда они его не видели, он очень любил их разглядывать, отчасти поэтому он и решил задержаться.

Люди шли рядом с повозкой. Вид крутящихся колёс очень заинтересовал Блебопа, поэтому на людей он почти не смотрел. Колёса телеги медленно перекатывались по дороге. Блебоп выбрал на ободе след от сучка и следил за ним, его зрачки, вслед за точкой на колесе, описывали циклоиду. В какой-то момент Блебопу показалось, что есть в этой процессии что-то знакомое, и с каждой секундой это ощущение нарастало.

Люди прошли, и Блебоп вышел на дорогу. Не было на ней уже ни телеги, ни людей, но он остановился на ней и в нерешительности смотрел им вслед. Его не покидало ощущение чего-то упущенного. В общем-то ему было всё равно, куда идти, поэтому он решил проследовать за телегой. Он сошел с дороги и, держась в нескольких шагах сбоку, скрытый придорожным кустарником, пошёл за людьми.

До слуха его доносились то отдельные слова, то скрип колёс, то лишь шелест листьев на ветру, но увидеть колонну у него всё не получалось. И только вечером, когда путники остановились на ночлег, он смог их догнать.

Перед его глазами раскинулся небольшой лагерь. Блебоп спрятал лютню в кустах и начал осторожно приближаться к лагерю. Он двигался медленно, внимательно следил за тем, чтобы ни одна ветка не хрустнула под его ногами, чтобы ни один палый лист не зашуршал. Уже в сумерках он подобрался почти вплотную к людям. Они расположились вокруг костра и тихо переговаривались. Лица их было плохо видно, к тому же многие из них сидели спиной к Блебопу. В одной из фигур Блебоп увидел нечто знакомое. “Он?” – пронеслась мысль в его голове. Блебоп стал аккуратно передвигаться вокруг лагеря, чтобы заглянуть в лицо этому человеку. Но он не успел, спустя какое-то время, люди встали и расположились для сна вокруг костра. Один из них, заинтересовавший Блебопа, остался дозорным на ночь. Дождавшись, когда костёр станет давать меньше света, Блебоп начал осторожно подбираться к человеку. Медленно, преодолевая не более одного шага за десять минут, Блебоп подползал к нему. Дозорный иногда вставал и подкладывал полено в костёр, тогда Блебоп замирал и ждал, пока тот сядет обратно. С каждым движением Блебоп всё сильнее убеждался в том, что перед ним Асбранд Даблар.

Рассвет приближался, а Блебоп всё никак не мог подобраться достаточно близко, тогда он решил рискнуть. Тихо, шёпотом, ртом, давно отвыкшим от речи, он произнёс:

– Асбранд...

Человек обернулся. Да, это был он. Не видя, кто его зовёт, он встал и положил руку на рукоять меча. Тогда Блебоп встал.

– Блебоп? – с трудом вглядываясь в тёмную неказистую фигуру, произнёс Асбранд.

Блебоп радостно квакнул. Асбранд огляделся по сторонам и сказал:

– Скоро рассвет, не отставай от нас, мы скоро доберёмся до города, но я бы не советовал тебе заходить в город, жди меня у ворот, я к тебе выйду.

Блебоп последовал совету своего старого друга и дошёл до города вместе с процессией. Сколько не вглядывался Асбранд в придорожные кусты, увидеть Блебопа он не смог, из-за чего начал беспокоиться, поэтому, как только он завершил все свои дела в городе, сразу же помчался за ворота. Запыхавшись, он остановился за воротами и хотел позвать Блебопа, но услышал знакомое грузное кваканье, доносящееся из кустов. Асбранд свернул с дороги, пробрался через кусты, увидел Блебопа и хотел уже было заговорить, но Блебоп знаком его остановил и увлёк дальше. И только когда они пробрались к берегу реки, Блебоп заговорил:

– Вот теперь можно. Здравствуй!

– Здравствуй, Блебоп! Я хотел...

– Я всё тебе расскажу.

И Блебоп рассказал Асбранду о том, как провёл эти три года, Асбранд, впрочем, тоже о себе рассказал, но это уже другая история.

– Но как мне пережить тут зиму? Холодно же будет, – спросил Блебоп.

– Я думаю, мы что-нибудь придумаем.

И так Блебоп обосновался у реки. Асбранд регулярно в тайне ото всех навещал его, приносил ему еду, потихоньку начал запасать дрова на зиму, они стали придумывать жилище для Блебопа.

Блебоп, в свою очередь, пытался играть на лютне, которую сберёг на протяжении своего пути. Некоторые могли слышать звуки лютни, доносившиеся со стороны реки, но кому нужно гоняться за какой-то речной лютней в городе, полном суеты? Но были и те, кто по вечерам, когда выдавалась свободная минутка, выходили за ворота города и вслушивались в звуки лютни. Не было в мелодиях Блебопа ничего сложного, но почему-то они наполняли души неким умиротворением.

Сам Блебоп не был доволен своей игрой. Всё никак у него не получалось играть, как те барды, которых он иногда слушал, прячась в прибрежных зарослях и кустах, но он не бросал попыток улучшить качество своей игры на лютне.

В одну ночь ему приснился ещё один сон. Он сидел на болоте в окружении таких же, как он. В руках у него была лютня. Все смотрели на него в ожидании чего-то. Он запустил лапу в струны, и тогда полилась мелодия, звучанием превосходившая всё, что до этого слышал Блебоп. Музыка лилась, а все жабы вокруг радовались и слушали раскрыв рты. Но сон оборвался прямо во время кульминации музыки. Блебоп был разбужен лучами рассветного солнца, ударившими ему в глаза. Он сел на берег и взял лютню в руки.

После нескольких минут раздумий он наконец-то прикоснулся к струнам... Нет, конечно нет, это было не то, что он слышал во сне, даже не близко. Он с грустью отложил лютню и сел смотреть на рассвет.

В это время к нему вновь пришёл Асбранд, сел рядом с ним и попытался завязать разговор:

– Хорошая сегодня будет погодка, как думаешь?

Блебоп ничего не ответил, лишь посмотрел ему в лицо и спросил:

– Так зачем же снятся сны?..

ООС

1) 10 лет.

2)  135 см.

3)  Жаболюд.

4)  Осторожен, внимателен, любопытен, не без толики наивности, мечтатель.

5)  Отличная маскировка в лесах, болотах, реках и озёрах. Умение дышать под водой. Высокая скорость в воде. Высокий прыжок. Высокий интеллект (относительно жаб), из-за чего умеет читать и даже может написать пару слов. Может сыграть что-нибудь простое на лютне. 

5.1) Всеобщее наречие, грухарский. 

6) Трусость. Малая физическая сила. Уродливая внешность. Некоторая наивность. Пацифизм. Алкоголизм. Теряется в городах и зданиях, может впасть в панику. 

6.1)  Страх быть съеденным. Панический страх незнакомцев. Страх замёрзнуть. Страх хищников.

7)  Играет на лютне. Ест руками или хватает пищу прямо ртом, может съесть пробегающую мимо ящерицу или насекомое. 

8)  Blebop_Bleblep

9)  Закреплённый.

10)  Лютня (для отыгрыша) и расовый артефакт, деньги.

11)  Мирный.

12)